источник

При создании фильма всегда сталкиваешься со множеством трудностей, но было ли что-то, что стало самым большим вызовом при съемках этого фильма?

Майк Миллс: Честно говоря, к этому времени я уже убедился, что мне нравится процесс съемок фильма, если вы, конечно же, именно это имеете ввиду. Это было очень легко, съемки проходили весело, и это то, что мне больше всего нравится делать. Это позволяет держать руку на пульсе жизни, это то, к чему я всегда стремился, и что я обожаю делать. Самой трудной частью было написание сценария, и это было действительно трудно, поскольку делал я это в одиночку, да и по правде говоря, я на самом деле и писателем-то не являюсь. Я люблю писать, но это можно сравнить с длинным темным туннелем, и потом, когда ты пытаешься снять свой фильм, ты так часто слышишь слово «нет». Хуже всего постоянно слышать это в свой адрес; хуже всего слышать то, что люди не понимают тебя; и хуже всего слышать это от людей, которые на протяжении многих лет ничем не интересуются.

Что, по вашему мнению, было самым трудным? Привлечь деньги на съемки, заставить людей поверить в фильм или собрать все, что у вас накопилось внутри и изложить это в письменном виде?

Майк Миллс: Все. Собрать все, что у меня накопилось внутри и написать об этом было на самом деле сложно, но весело. Это просто удача. Как случилось, что мне так повезло? Я не великий писатель, моего таланта как раз хватило на то, чтобы сделать это. Я даже могу получать удовольствие от написания. Что же касается хождений в надежде получить деньги и найти актеров, при этом отдавая себе отчет, что вы пытаетесь найти актеров и привлечь деньги… То вы же не просто ходите вокруг да около и встречаетесь с актерами, или идете к кому-нибудь и просите денег. У вас есть агент, юрист, менеджер, еще один агент, еще один юрист, еще один менеджер, а также кто-нибудь, кто просто знает их, или кто встречался с ними в кафе. И даже если бы это было не так, я бы боролся за мой фильм любыми способами. Но, как правило, когда вы это делаете в Лос-Анжелесе, вы сталкиваетесь с капитализмом в худшем его проявлении, жестоким и злым, в общем-то, я бы сравнил это с получением кредита в банке.

В какой момент вам пришло в голову, что именно Юэн и Кристофер должны сыграть в фильме?

Майк Миллс: Я не пишу под определенных людей. И должен сказать, после написания сценария это выливается в проблему, поскольку ты должен выйти в реальный мир и найти нужных людей, и это действительно трудно. С этой точки зрения в определенный момент, после кастинга актеров на роль Оливера, я очень захотел, чтобы у меня была возможность попробовать своего отца, потому что мне очень хотелось, чтобы он выглядел таким, каким я его себе представляю. Существует огромное количество прекрасных актеров, но если они не выглядят как семья, то это все не имеет значения. Поэтому Кристофер не выходил из моей головы, и очевидно прекрасно справился со своей задачей.

Что же касается Юэна, должен сказать, я рассматривал актеров разных возрастов и не представлял, что я делаю до тех пор, пока не появился Юэн. Он зашел, и мне показалось, что у меня галлюцинация, я подумал «О! Черт!» Еще одна отличная идея, которой не суждено сбыться. К счастью он прочитал сценарий, и к счастью он ему понравился.

Они все работали на грани. Они вложили в игру все свои сердца, и каждый делал это по своим причинам. Они работали на грани, однако, это абсолютно не отразилось на их игре. Что же касается Юэна, я не был уверен в нем, поскольку не думал, что он согласится играть в таком фильме. Сегодня в Лос-Анжелесе не принято создавать такие небольшие фильмы, тем более о событиях, происходящих в 2007г. и до сегодняшнего дня.

В этом фильме актеры отлично справились со своими ролями, и я подумал, есть ли у вас какие-то черты характера, которые, по вашему мнению, не способен передать ни один актер?

Майк Миллс: Я сказал всем им, «не пытайтесь копировать меня. Главная идея состоит не в том, чтобы подражать нам, а в том, чтобы найти собственный способ правильно передать образ.» И они оба настолько удачно справились с этой задачей, каждый по-своему. Например, Пламмер знал, кем он должен быть, - «Майкл рассказал мне другую историю». Он говорил, «я хочу полностью погрузиться в образ твоего отца». Но затем, когда он понял, как быть самим собой, он также понял, что должен воплотить это в сюжете. Он знал, что является той линзой, через которую люди должны соединиться в одно целое.

Юэн такой непосредственный и настолько легкий в общении человек, я обожаю его. И вот странная вещь, он никогда не копировал меня, поскольку ему не нужно было копировать – настолько мы похожи. Он носил мою одежду просто из-за банальной нехватки средств, нам не хватало денег для съемок.

Так вот, моя одежда настолько лучше выглядела на нем, что я даже испытывал нечто вроде чувства стыда или даже депрессии, и это отчасти послужило причиной того, что фильм получился довольно смешным. Кроме того, я думаю, что Юэн и я находимся на одной эмоциональной частоте, мы в каком-то роде одинаковые по эмоциональности люди. То есть, он прямой человек, что свойственно избранным людям, голубоглазый, европейской внешности, прямой парень, в этом есть свои отрицательные стороны, поскольку если ты хочешь быть эмоциональным, если ты хочешь быть уязвимым, эти качества могут загнать тебя в угол. Я думаю, что поскольку мы оба испытываем похожие эмоции, мы оба были счастливы от того, что Оливер играл еще в более эмоциональной и чувствительной манере.

Я видел, что съемки проходили практически непрерывно. Как для актера, это должно быть прекрасно. Как насчет режиссера...

Майк Миллс: Это прекрасно. Моя жизнь стала намного легче, поскольку мы все вместе пережили эту историю. И это заставляет тебя воспринимать все по-другому. Я также настоял на двухнедельных репетициях, что стало своего рода ударом для всех.

Вы записывали диалоги для Юэна?

Майк Миллс: Да, для того, чтобы он смог передать акцент, и думаю, он с этим замечательно справился. Он попросил записать для него весь сценарий. И я сказал «только в том случае, если ты пообещаешь не подражать мне, потому что я не хочу, чтобы ты зашел в тупик.» Так что, я беру один диалог, микрофон и говорю «Юэн, только не говори точно также, хорошо?», затем следующий диалог «Ты помнишь, да…». И так далее, в общем, все эти записи сопровождались такого рода шутками, хотя поначалу я не думал делать этого. Но я думаю, именно так нужно изучать диалект для того, чтобы получить нужное звучание. То есть изучать что-то определенное вместо того, чтобы иметь абстрактную идею о том, каким должен быть акцент.

Его голос потрясающ.

Майк Миллс: О да, да. Сначала мне казалось, что у него будут проблемы из-за его сильного шотландского акцента. Мы проходили монологи, и вдруг он возник, это было нечто вроде звуковой подножки. И затем она [партнерша]должна была сделать кое-что, где произносила «оо, аа, е", и его ответные предложения прозвучали как небольшие мнемонические произведения искусства. После окончания съемки я спросил у него «Как ты это делаешь?» Он сказал, «Я не думаю об этом, это как игра на барабане, если ты думаешь о том, как играть, у тебя ничего не получится. Ты потеряешь ритм, поэтому нужно просто отпустить, чтобы все шло своим ходом… ".

А за пределами съемочной площадки он возвращался к своему нормальному акценту?

Майк Миллс: Да, да, между съемками он говорил нормально. Но Тильда Суинтон в «Дурной привычке» делала то же самое, ее британский акцент намного сильнее. Мой отец, когда посмотрел по телевизору «Дурную привычку», а затем встретил Тильду в реальной жизни, которая говорила с очень причудливым британским акцентом, пришел ко мне и сказал: «Эти две женщины выглядят как близнецы» И я сказал: «Нет, это просто Тильда…».

Перевод colombina

источник
При использовании материала ссылка на сайт и автора перевода обязательны

Один из них Начинающие (17 июня): Юэн МакГрегор и Кристофер Пламмер, отец и сын, играют в этой трогательной истории с гей поворотом от Майка Миллса.

источник

а по данным этого сайта фильм выходит 3 июня

источник

в галерее они побольше размером, сюда просто посмотреть выложила

lily спасибо за видео

сайт фильма